RU | EN

Леонид Фридман, г.р. – 1922, арабист, доктор экономических и кандидат исторических наук

7 июля 1930 года - родился в Москве

1941 год - уехал в эвакуацию в Уральск, Казахстан

1942 год - переехал к тёте в Алма-Ату

1947 год - поступил на физико-математический факультет КазГУ

1948 год - перевёлся на исторический факультет КазГУ, затем - на исторический факультет МГУ

1952 год - уехал работать по распределению в Рязань

1955 год - защитил кандидатскую диссертацию, вернулся в Москву

1956 год - стал работать во Всесоюзной государственной библиотеке иностранной литературы, затем поступил на работу в Институт востоковедения АН СССР

1958 год - исключён из комсомола и уволен из Института востоковедения

1959 - вернулся работать в ВГБИЛ

18 апреля 1960 года - принят в штат Института стран Азии и Африки МГУ

1963 год - опубликовал первую монографию

1967 год - по совместительству стал работать в Институте международного рабочего движения АН СССР

1969 год - защитил докторскую диссертацию по экономике

1973-1978 годы - серьёзно болел

1989 год - впервые выехал за границу во Францию

1990 год - преподавал в Мэрилендском университете в США

с 1990-х годов - руководитель социально-экономического отделения ИСАА МГУ

1990-е-2010 год - руководитель лаборатории по комплексному изучению Центральной Азии и Кавказа

2000-е годы - председатель диссертационного совета по экономике ИСАА МГУ

Из интервью. «В 1920-е годы мои будущие родители приехали в Москву из Днепропетровска учиться. Здесь они и поженились. У моей матери было два высших образования: исторический факультет МГУ и Плехановка. Одно время она работала в Госплане, вместе с жёнами будущих "врагов народа". Её бы, конечно, арестовали, но на наше счастье, как это ни дико звучит, она заболела и ушла с работы. Я думаю, это её и спасло. Отец мой был математик, он окончил МГУ, преподавал в высших учебных заведениях. В 1930 году у них родился я, а в 1933-м - мой брат.

Отец с матерью были, что называется, беспартийные большевики. Они были представителями той русской интеллигенции, которая приняла советскую власть, считая, что в прошлом было много несправедливости, верили в будущее.

Когда началась война, вся семья уехала в Казахстан. Там осенью 1941 года отца мобилизовали. Он был солдатом на Сталинградском фронте и остался жив.

Отец не любил рассказывать о войне, он не был героем, просто честно выполнял всё, что требовалось. В 1943 отец был обморожен, контужен и почти потерял зрение. Вернувшись, он был удивлён тому, как мы жили. Их на фронте хоть как-то кормили, а нам тяжеловато было. Матери было тяжело содержать двоих ребят, и она отправила меня к тётке в Алма-Ату. Я был практически готов к тому, что отец не вернётся. И тем не менее как же я мечтал о конце войны! Я думал: «Вот война кончится, приду я в булочную и куплю свободно буханку чёрного хлеба и съем. А потом куплю ещё одну буханку и опять съем!»

После школы, перед поступлением в университет, Алма-Ата, 1947 год

 

В 1947-м я поступил в Казахский государственный университет на физико-математический факультет – в детстве у меня хорошо получалось задачки решать. Но после голода военного времени у меня, видно, что-то случилось с головой – я проучился там полгода, но не стал хорошим математиком. Перевёлся на истфак. А когда закончил первый курс, моя тётка пошла к  проректору МГУ и, видимо, произвела на него такое впечатление, что и добилась, чтобы меня перевели в Москву, на второй курс истфака. Год спустя, когда началась антисемитская кампания, из этого уже ничего бы не вышло.

Закончил я университет, специализируясь по Востоку. Я буквально случайно выбрал арабские страны. Короче говоря, стал я арабистом, но, честно скажу, арабский язык плохо знал. И, к сожалению, до сих пор.

Тем не менее, я хорошо окончил университет. Дело было в разгар борьбы с космополитизмом, поэтому никто меня в аспирантуру не взял, послали в Рязань, в областной краеведческий музей. Там в это время как раз преподавали в пединституте тётка и отец. Найти работу в Москве они, естественно, не могли.

В Рязани я занимался тем, что составлял выставки, писал тексты, читал газеты, журналы. Каждое лето ездил на помощь сельскому хозяйству. И там я видел, в каком положении оказались русские крестьяне, до чего их довели. Когда я посмотрел, что сделали с рязанской деревней, я понял: что такое мои проблемы? Мы до сих пор переживаем плоды сталинской политики коллективизации в сельском хозяйстве.

В 1955 году я защитил  диссертацию  -  одним из первых на курсе и без аспирантуры. Защитившись, я, кандидат наук, вернулся в Москву – но работы нет. С большим трудом через несколько месяцев устроился в Библиотеку иностранной литературы. Я должен был читать книги на английском, французском и немецком языках, писать к ним краткие аннотации и распределять их по рубрикам.

В пятидесятые годы наша политика стала всё больше обращаться на Восток, и в 1950 году в Москву из Ленинграда перевели Институт востоковедения Академии наук. И туда взяли меня, но в 1956 году. Это был венец надежд. Что ещё лучше? Ты занимаешься любимым делом, и тебе ещё и неплохие деньги платят. Счастлив был!

Потом нашу с коллегой статью «Происки колонизаторов в Африке» опубликовали в газете «Правда», заплатили большие деньги…Вы не представляете, что тогда значила статья в «Правде»!

...А однажды мой тогдашний шеф говорит: «Лёня, тут один материал нужен, подготовьте», - про американскую помощь, политику на Ближнем Востоке и ещё что-то. Потом мои расчёты в докладе министра иностранных дел товарища Шепилова на сессии Верховного совета прозвучали. Меня это удивило. С другой стороны, хорошо, что учёных вообще стали спрашивать.

И вдруг арестовали ребят из университета –  там была группа, которая выступала против Хрущёва и правительства. Я был потрясён, потому что среди них был наш близкий друг и ещё несколько знакомых. Видимо, кто-то что-то  сказал про наши разговоры между собой. Ну и через какое-то время и меня вызвали на Лубянку. Я был там целый день, мало приятного, поверьте. Я помню, вышел как оплёванный. Потом был суд. Меня не посадили, но исключили из комсомола. После этого год я был без работы.

За это время я женился, писал книгу по Египту. Вышли три большие папки. Я взял эти папки и написал на полстраницы письмо Хрущёву: «Я молодой учёный, меня выгнали из комсомола и с работы. Возможно, я сделал какие-то ошибки. Но почему же теперь мне не дают работать по специальности, печататься?» Через несколько дней раздаётся звонок…Когда после этого я пошёл опять в Библиотеку иностранной литературы, меня снова взяли туда на работу.

Прошёл ещё один год, и вдруг мне позвонили сразу из двух мест. Так у меня опять началась другая жизнь. С тех пор я работаю в Институте стран Азии и Африки МГУ (тогда – Институт восточных языков). 51 год. В 1963 году у меня вышла первая толстая книга.

За время работы я стал расширять круг своих интересов. Из президиума Верховного совета СССР попросили прислать им кого-нибудь, кто бы стал вести у них семинары в сети партийного политпросвещения. Меня уговорили, и я руководил этой лавочкой до её закрытия году в 1987-м.

В 1969 году я защитил докторскую диссертацию по экономике. В 1973 году я тяжело заболел. И 5 лет мне было очень плохо. Я месяцами лежал в больнице. Это было мучительно. Кроме того, как раз тогда начались еврейские отъезды, некоторые мои друзья уехали – и это тоже было тяжело.

А потом неожиданно началась перестройка. Я был в восторге. Считаю, что, несмотря на массу ошибок, даже, возможно, преступлений, величайшим достижением является то, что мы прошли 1990-е без гражданской войны. Работы не было, целые отрасли рушились – и не случилось гражданской войны.

За границу я впервые поехал в 1989 году, в Париж. Представляете, мне 59 лет – и тут начинается жизнь. Но всё это было как в кино: я знал, что вернусь. Потому что здесь моя родина, мои корни, здесь лежат отец и мать, здесь мой брат, его дети и внуки. Причём я прекрасно понимаю людей, которые хотят жить там, где хорошо. Это их выбор и полное право. И дай бог им удачи. Но есть и другие люди, вот вроде меня.

Доклад на конференции в ИСАА МГУ, 2010 год

 

А в 1990-м я поехал преподавать в Америку. Потом я ещё несколько раз ездил в Америку, ездил в Европу на разные конференции, по всяким совместным программам. Был в Вене, в Праге, в Варшаве, в Будапеште, В Берлине, в Голландии. А вот на Востоке, как ни странно, я бывал мало: в Иране, в Тайване, несколько раз в Турции. Это всё на меня не произвело никакого особенного впечатления.

Американцы удивляются, что я никогда не был в Египте, хотя у меня по нему три книги, одну там даже перевели, и столько учеников. А мне, когда я стал ездить, уже и не хотелось: на короткое время – ничего не даёт, на долгое – не получалось.

Сейчас вместе с моим бывшим учеником (а теперь – коллегой) готовим новую книгу по мировой экономике. Хочется надеяться, что она получится действительно новой и интересной».

© Copyright 2011 - 2017